СВОЕВРЕМЕННИК← Назад к разделу

Автобус

Автобус
Своевременник · Рассказ4 октября 2026 г.

Зима, примерно то время, когда моя жизнь ещё не наполнилась цветами; не то чтобы до этого она была серой...

Я тогда возвращался на автобусе домой. По обыкновению хотелось, чтобы здесь было больше людей, потому что их всегда не хватает, где бы я ни бывал.

Когда тебя сдавливает куча холодных тел, появляется ощущение, что находишься в уютном коконе. Ты ничего не видишь, но чувствуешь, что скоро должно произойти что-то. Сейчас было особенно пусто, и мне хотелось поскорее выйти в холод, пройтись по снегу.

Прошло, может, минут 8.

Я уже смотрел в окно и вспоминал, как 10 лет назад сидел в этих сугробах.

Я сидел в снегу, рядом со мной лежала синяя ледянка, которая служила чем-то вроде платформы для смешивания "ингредиентов".

Я брал поломанную детскую лопатку обратной стороной и бурил снег рядом с собой, образовывая воронку, похожую на ту, которую выкапывают муравьиные львы, охотясь на свою жертву. Снег, который оседал внутри воронки был тем самым незамысловатым "ингредиентом". Состав зависел от настроения: это могла быть глазурь или белый шоколад (я совсем не любил белый шоколад, он всегда мне казался искусственным, ненастоящим). Иногда представлял кашу (больше всего я люблю дружбу).

Я размешивал эту рыхлую массу, а потом скармливал её своим обеим варежкам, которые всегда были живыми, как и, на самом деле, очень многое вокруг меня.

Помню, как они, вгрызаясь в снежные горы, вдвое превосходящие меня по размеру, прорывали целые тоннели, и пожирали всё: и верх, обрушивающийся на них, и помятые, затвердевшие стенки.

Это могло продолжаться несколько часов, и я, как и мои два спутника, уже не чувствовал холода.

Вдруг, меня коснулась чья-то рука. Я приложил карту к терминалу.

Мне нравится этот момент, когда я касаюсь руки кондуктора, пока он (или она) передаёт мне билет. Мне всегда кажется, что мы в этот момент думаем об одном и том же, и эта мысль образует между нами какую-то интимную связь.

Если бы была такая возможность, я бы схватил эту руку и не отпускал бы её до самой остановки.

Автобус затормозил. В салон вломился странного вида мужчина лет тридцати. Он еле стоял на ногах, и, небрежно схватившись за самый верхний поручень, обличил свою заросшую подмышку. Было начало зимы, но на нём была лишь запачканная майка и пыльная грубая куртка. Он оглядел пассажиров и, заметив молоденькую кондукторшу, полез обеими руками в карманы куртки, и внутри загремели монетки.

Водитель резко затормозил.

— Господи, ну для чего поручни то существуют!

— Сука, — мужик взглянул на возрастную женщину в шубе, оказавшуюся под его красным телом, — кто так... рулит то, идиот... бля...

Он поднялся, и наши взгляды на мгновение встретились. Я почему-то опять вспомнил гладкие руки кондукторши.

Его совершенно чёрные глаза смотрели каким-то детским взглядом, и всё лицо покрывали мелкие морщинки и рубцы. Нельзя было точно сказать, куда он смотрит, будто бы он находился на следующем слое человеческого восприятия и видел только сквозь, и это придавало его облику какой-то особой мудрости.

Может быть, этот взгляд был лишь результатом недавней и никогда не прекращающейся пьянки, но я смотрел в эти глаза с необъяснимым восхищением, и мне хотелось что-то сказать ему, дать понять, что я тоже вижу, но я сдержался.

— Грёбаный пьяница... — послышалось со стороны.

Я поморщился. То, что автобус продолжает ехать вперёд —пожалуй, результат мыслей и действий людей, точно таких же, как этот краснолицый мужик, которого презирают, боятся, и таких, как эта женщина в шубе — за которую все так переживают и заступаются, как за маленького ангелочка. А за мужика никто не будет переживать.
А ведь всё, всё, что происходит в мире — это именно то, ради чего стоит, как мне в тот момент показалось, ехать в этом автобусе.

Наверное, было бы даже неплохо, если бы водитель сейчас задавил кого-нибудь, решившего, что он не успеет чего-то, если не перебежит дорогу.

И сколько было людей, которых задавил этот автобус!

И совершенно ничего бы не поменялось, если бы прямо сейчас мы с этой кучкой неизвестных никому людей ехали по горе мёртвых тел, навалившихся друг на друга.

Я взглянул на мужика и подумал: "Хорошо всё-таки, что я его встретил".

Я представил, как он, выйдя из автобуса, побредёт по улице, ни о чём не думая, или думая о каком-нибудь единственном будущем событии, которое в конце концов случится, и, может быть, вокруг окажутся люди, которые тоже смогут разглядеть в нём что-то особенное.

Я оглянулся на всех, кто был в салоне. Кондукторша сидела на своём месте, сливаясь с остальными пассажирами.

"Вот бы остаться здесь подольше", — подумал я.

За окном уже достаточно стемнело, и огни фар, наслаиваясь друг на друга, образовывали хаотичные световые пятна. Казалось, городская жизнь только начинала зарождаться.

Автобус ехал плавно, иногда наезжая на редкого лежачего полицейского и подпрыгивая два раза, подобно бьющемуся сердцу.

Ветер врывался в открытое окно со свистом, и этот полупустой салон, несомненно, дышал.

Моя остановка.

Я вышел из автобуса с ощущением бабочки, появившейся на свет.

✳
своевременникРассказ · 4 октября 2026 г.